Это было типично для Уэлсли — говорить обо всем с легкой насмешкой. Это экс-губернатор Индии, а ныне — министр иностранных дел, аристократ голубой крови, человек высшего общества и изысканный денди. Всего несколько слов понадобилось ему, чтобы не скрыть, а наоборот, подчеркнуть все свое высокомерное пренебрежение спецификой морского дела, и заодно — продемонстрировать всю степень своего превосходства перед неуклюжим морским волком, даже если этот морской волк каким—то образом умудрился стать родственником могущественных Уэлсли. Хорнблауэр почувствовал легкое раздражение и попытался побороть в себе желание поддразнить своего шурина.

— Вы мастер в любой работе, Ричард, — наконец сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало искренне и спокойно.

Неплохо было напомнить этому денди, что морской волк находится с ним в достаточно близких семейных отношениях, дабы позволить себе называть родственника по имени, данному ему при крещении, а заодно — маркизу вряд ли понравится намек, что он имеет нечто общее с работой.

— Только не в вашей, Хорнблауэр, только не в вашей. Боюсь, мне так и не удалось научиться всем этим морским премудростям — все эти штирборты, лоты, лаги и прочее. Все это нужно вызубрить в юности, как школьник учит латынь: hic,haec,hoc.

Похоже, пробить высокомерное самодовольство маркиза было нелегко; мысли Хорнблауэра возвратились к более серьезным вещам. У русских неплохой флот, около четырнадцати линейных кораблей базируются на Ревель и Кронштадт; у шведов почти столько же. Порты Германии и Померании кишат французскими каперами, и важной частью обязанностей Хорнблауэра будет защита британских торговых судов от этих морских хищников — торговля со Швецией жизненно важна для Англии. Именно с Балтики приходили товары, которые позволяли флоту Британии владычествовать на морях — пенька и деготь, мачтовый лес и снасти, смола и древесина.