— Послушай, Вовка! Кроме нас, в квартире никого нет?

— Никого, — ответил я. — Но скоро придет Мишкина бабушка.

Андрей Николаевич оставил дверь открытой и опять скрылся в коридоре.

— Внимание!!! — крикнул он оттуда и...

Чтоб мне провалиться! Чтоб нам вместе с Мишкой провалиться на этом самом месте!.. Из коридора в комнату на руках вошел Андрей Николаевич!!!

Он дошел до середины комнаты, прыгнул с рук на ноги и сказал:

— Вуаля!

И поклонился. И достал из пиджака какую-то серенькую книжечку и положил ее перед нами на журнальный столик.

На книжечке было написано: «Пенсионное удостоверение». Мишка схватил книжечку, раскрыл ее и прочел вслух:

— Азанчеев, Андрей Николаевич...

— Ой!.. — сказали мы с Мишкой.

— Ой!.. — первым сказал я Мишке. — Там на этом сундучище тоже написано: «Азанчеев А.Н.»!!!

— Ой!.. — сказал Мишка Андрею Николаевичу. — Так это вы сами?

— Сам! — ответил Андрей Николаевич и сел на журнальный столик. — И перестаньте ойкать, мужчины...

— А как же старичок? — глупо спросил я.

Андрей Николаевич закурил сигарету.

— Если говорить честно, то старичка вы сами придумали, — сказал он.

— Это все ты! — набросился я на Мишку. — Пенсионер-старичок! Старичок-пенсионер!..

— Но ведь пенсионер же!.. — закричал Мишка. Он повернулся к Андрею Николаевичу и обиженно спросил: — А если вы не старичок, то почему же вы пенсионер?!

— А потому, что есть закон, который позволяет артисту цирка уйти на пенсию после двадцати лет непрерывной работы в цирке. Я выступал на арене с восемнадцати лет и вот теперь, в тридцать восемь, стал пенсионером. Понял? — объяснил ему Андрей Николаевич.

— Понял... — растерянно ответил ему Мишка.

Андрей Николаевич помолчал и грустно добавил:

— Я бы еще и поработал несколько лет в цирке, да вот сердце что-то не так стало постукивать... Ну это у меня, наверное, скоро пройдет. Как, по-твоему, Вовка, пройдет?