- А что это сегодня всё про Комсомол поют? – Митенька приглушил голос народного певца.

- Так сегодня же – День рождения ВЛКСМ! – Ленусик втиснулась между нами и тоже облокотилась на перила балкона. - На кухне календарь висит, так там красным по белому.

- Ааа, ну, понятно теперь, - Митенька вздохнул. - Нормальной музыки сегодня не будет.

- А что, - его жена закурила сигарету, - я вот, например, в школе была активной комсомолкой, даже в комитет входила.

- Блядство там, в этих комитетах и больше ничего, - Митенька ушёл с балкона и принялся за оживление своего магнитофона.

- Кстати, а почему «была»? – я прикурил от сигареты Ленусика. - Мы ещё по возрасту – комсомольцы. Правда, не помню, чтобы я взносы платил. Стипендия опять накрылась.

- Да, комсомольцы… - вздохнула Ленусик. - Чтобы стипендию получать, наверное, учиться надо, а? А чего ты пьёшь, а не учишься?

- А ты чего куришь? – я смотрел, как Ленусик красиво выдыхает дым тонкой струйкой. - Ты не кормишь девчонку, что ли?

- Неаа, она у меня «искусственница», - молодая женщина усмехнулась. - Я, когда в роддоме лежала, то нашли какую-то инфекцию в крови, так что пришлось Олича сразу к питанию приучать. Я ведь после родов ещё три недели в больнице провалялась.

- А что за инфекция? – я как-то не очень разбирался во всех этих женских делах.

- А это надо у Митеньки спросить, что он там за гадость из армии притащил, - Ленусик как-то странно передёрнула плечиками. Тут я вспомнил, о чём речь, но решил промолчать.

- А молока вот, хоть отбавляй, - Ленусик повернулась ко мне и продемонстрировала тяжёлые груди под футболкой. - Сцеживать приходиться. Я тут недавно сцедила и банку поставила в холодильник, а этот дурачок встал утром с похмелья, подумал, что просто молоко и выпил. Понравилось, молочко моё, а, Митенька?

- Да, блин, дура! – её муж засмеялся и махнул рукой. Меня же почему-то слегка передёрнуло. Я молоко не любил вообще, а уж женское…