Через маминых же знакомых Митеньку пристроили экспедитором на железную дорогу. Работа была не ахти: дальние командировки и постоянная нервотрёпка по поводу неизбежных недостач. Но мизерная зарплата и другие неудобства, как и было положено в советское время, компенсировались возможностью что-то украсть. Правда, из Митеньки «расхититель» получился хреновый, и, ни ему, ни Ленусику с Оличем денег никогда не хватало. У папы Митеньки лучше получалось «бомбить» маленькие магазинчики и газетные киоски по ночам, но об этой его слабости знал только я. Дружили мы с Митенькой ещё со школы, и не важно, что я был почти отличником, а мой друг хулиганом и двоечником. После школы я с грехом пополам поступил в институт, а Митенька, несмотря на маму - офицера милиции и бабушку - заслуженного врача, загремел в армию. Ну, а потом все, как положено, как у многих из нас: возвращается солдат домой, встречает подросшую за два года девчонку-соседку, трахает её, ну и как бы совсем по своей воли жениться. Свидетелем на их свадьбе был, конечно же, я.

И вот теперь Митенька жил в окружении пяти женщин и очень тосковал. Я же иногда навещал друга, прихватив с собой что-нибудь выпить.

- Слушай, а что это за девчонка там, в доме напротив? – поинтересовался я у друга, опять взявшегося за приёмник.

- Да хрен его знает, - пожал плечами Митенька, не отрываясь от своего бесполезного занятия. - Мне теперь не до баб.

- Кто тут про баб говорит, а? – в проёме балконной двери появилась Ленусик.

- Да вот, Андрюхе, какие-то девки в доме напротив, мерещатся, - Митенька всё-таки бросил попытки найти в эфире что-то стоящие и оставил волну «Маяка».

«…мы сами ритмы времени

И нам с тобой доверены

И песни и ночи без снааа-а…», - вопил Лёва Лещенко.

- Любовь, Комсомол и весна! – хором рявкнули мы на весь двор.

Девушка в окне напротив, испуганно выглянула из-за занавески и с удивлением посмотрела в нашу сторону. Я засмеялся и помахал ей рукой.