«До закрытия еще минут пятнадцать. Успею», — решил Антон и, резко остановив машину, сдал назад.

Достав конверт, он включил свет и еще раз прочитал фамилию адресата: Горину Михаилу Алексеевичу. Адрес правильный, фамилия тоже его, но имя и отчество — чужие. Он — Антон Дмитриевич. Да и письмо из какого-то Киреевска, от какого-то Петра Иванова, которого он никогда знать не знал. Нет, определенно, это ошибка или, вернее всего, совпадение. Соседка, помнится, говорила, что в его квартире раньше военный жил, вроде бы тоже — Горин. Да, мир полон совпадений. В общем, надо отнести письмо на почту, сказать, что адресат выбыл — и все. И вперед, навстречу Новому году!

— Через пять минут закрываем, — недовольно проворчала уборщица, хлестнув Антону по ногам мокрой тряпкой.

— Я быстро, — сказал он и, достав из кармана мандарин, протянул его девушке, сидевшей за стеклянным окошком.

Она улыбнулась, взяла мандарин и письмо.

Уже через несколько минут Антон вновь мчался по светящемуся ночному городу, навстречу празднику и надеждам. Ведь впереди Новый год — долгожданный, сказочный, хмельной, всегда изменяющий жизнь к лучшему, ну, или почти всегда! Правда, редко кому удается удержать то необыкновенное состояние полета, которое можно ощутить этой зимней ночью. Но все же пытаться надо: схватить это чувство призрачного счастья за хвост — за ниточку и не упускать, и тянуть — вытягивать, наматывая на ладонь, идти с этой ниточкой в весну, окунаться в долгожданное лето, а к осени подобраться с таким клубком уже исполняющихся желаний, что в руках не удержать… — ну и ладно: тяжесть-то своя — не тянет! А сделать-то надо всего ничего: чокнись шампанским, загадай желание и первого числа, обязательно с самого утра, несмотря на похмелье, бодрячком шагай в Новый год. И все будет. Наконец-то все будет!