Они были натыканы между полок, лежали стопками на полу, по углам на письменном столе и стульях. Одна из нижних полок покосилась, и под нее был подсунут толстый красный томик. Антон отыскал молоток с гвоздями и приколотил полку. Потом вытащил книгу и с удивлением увидел, что это был довольно свежий — тысяча девятьсот тридцать девятого года — «Историко-революционный календарь». Портрет Сталина на первой странице был основательно помят. Хорошо, что этого не видели другие сослуживцы профессора. Антон хотел было разгладить вождя, но передумал и с пренебрежением сунул календарь за стопку журналов.

На столе были разбросаны отточенные гусиные перья — одна из причуд старика и множество исписанных, с исправлениями, листов.

В это мгновение Антон вспомнил про письмо, взятое им в кабинете следователя. Как же он мог забыть про него? Он быстро вернулся в гостиную, достал из кармана пальто злополучный конверт и вынул из него сложенный вдвое исписанный тетрадный лист.

Он дважды перечитал этот текст — текст, который своим содержанием поверг его в невероятное изумление.

«Здравствуйте, уважаемый Михаил Алексеевич!

Я еще не знаю, как дойдет до Вас это письмо — обыкновенной почтой или со случайным нарочным, но понимаю, что в обоих случаях рискую не столько я сам, сколько подставляю под удар и Вас. Но у меня, к сожалению, нет другой возможности связаться с Вами. Обстоятельства вынуждают меня немедленно уехать, и я не знаю даже приблизительных сроков своего возвращения, если оно состоится вообще.

Я обращаюсь к Вам за помощью по просьбе «Филина» — Вы, конечно же, поняли, о ком я говорю. Учитывая Ваши старые теплые отношения с ним, заслуги перед Родиной и хорошие связи в центре, «Ф» уверен в положительном результате, если, конечно же, Вам удастся полностью использовать свои возможности.