Однажды привели языка, которого допрашивал сам командующий, в присутствии начальника штаба армии Виноградова и начальника особого отдела Шашкова. Немецкий офицер — крепкий мускулистый блондин — вел себя уверенно и надменно. Он смотрел командующему прямо в глаза и периодически пренебрежительно подергивал носом, делая вид, что морщится от неприятного запаха.

— Он называет нас свиньями… — перевел Антон и замялся.

— Переводи как есть, — приказал Власов.

— Он называет нас грязными свиньями и холопами Сталина.

— Не более чем он сам — холоп Гитлера, — буркнул Власов, но, поймав на себе пристальный взгляд особиста, потупил взгляд. — Так. Спроси его о планах командования.

Антон спросил и перевел ответ немца:

— Он говорит, что не собирается ничего скрывать и скажет все, как есть, потому что вас… нас все равно скоро уничтожат. В настоящее время разрабатывается операция по окончательному разгрому нашей армии. Они знают, что у нас не хватает боеприпасов, что мы голодны и что нас можно брать почти без сопротивления. Он говорит, что их останавливают только последствия работы их же артиллерии, которая местами перемешала лес и болота в общую кашу. Но как только они закончат разведку с воздуха и определят более твердые участки земли, где можно вести наступление, нас немедленно уничтожат единым массированным ударом.

— Все? — спросил Власов. — Или он еще что-нибудь сказал?

— Еще он сказал… — неуверенно произнес Антон, — сказал, что глупо оставаться так фанатично преданными Сталину, который бросил нас на произвол судьбы. Он берет на себя полномочия предложить нам сдаться, и тогда его командование гарантирует жизнь, еду и хорошее отношение.

— Сволочь, — сказал Шашков.

— Когда планируется наступление? — снова спросил Власов.