— Пока нет данных разведки, но, вероятно, к концу июня все должно быть закончено.

— Я забираю немца с собой, — заявил особист.

— Забирайте, — отмахнулся Власов.

После допроса генерал вызвал Антона к себе, достал банку тушенки и полбутылки водки.

— Последнее приканчиваем, — сказал он и, разлив водку по стаканам, выпил.

Выпил и Антон.

— Закусывай, Горин, закусывай, — просипел Власов, пододвинув банку с тушенкой. — Когда еще придется… Ты где языкам-то учился?

— В Москве, в университете.

— Разве можно так хорошо выучить два языка без стажировки?

— Три, — уточнил Антон.

— Три?

— Французскому меня еще родители учили, впрочем, как и немецкому. Я вырос в интеллигентной семье… А после университета стажировался немецкому языку в Крыму. Там целое лето и осень проводилась археологическая экспедиция с участием немецких ученых, где я был переводчиком. А английский я сам выучил, из интереса, правда, хуже, чем остальные. Времени не было.

— Да ты полиглот?!

— У меня с детства была способность к языкам. Видимо, благодаря тому, что меня рано начали учить им.

— Молодец! А я курсами военных переводчиков руководил в Ленинградском округе, но ни одного языка так толком и не знаю… о чем и жалею. Разве что китайский понимаю немного.

— Китайский? — удивился Антон.

— Да, китайский, как ни странно. Служил я там военным советником, в тридцать восьмом. А, что толку — мы же не с китайцами воюем, — ухмыльнулся Власов, а потом спросил: — Как будет по-немецки «На все воля Господня»?

— Alles steht in Gottehand, — подумав, ответил Антон.

— Звучит, — произнес Власов. — На любом языке звучит, — и разлил по стаканам остатки водки.

В дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказал Власов, и в землянку неожиданно для Антона вошла миловидная круглолицая женщина, которую он пару раз видел на кухне.