– Не сердись, мудрый кам, – шептал, оправдываясь, старик. – Я принес грозной хозяйке связку зимних соболей. Возьми их и научи меня, потерявшего след.

Старик наткнулся на густые колючие елки, огляделся – лес кругом. Пропала тропа, как растаяла. Много троп бежит к Матыныб-городищу, и все они тонут в болоте, чтобы злой человек не нашел гнездо кама. Злой человек погибнет в болоте. А старый Сюзь даже ноги не промочил, вышел на сухое место, поднялся по крутому боку Матыныб-городища и увидел священную лиственницу. Под ней сидела каменная Йома с двумя ребятами. Он поклонился грозной старухе, выплюнул в горсть изо рта круглую булгарскую серебрушку и бросил ее в жертвенную чашку. Чашка стояла на коленях у Йомы.

Кам сидел у землянки на еловом чурбаке и следил за ним.

Старый Сюзь подошел к нему, снял со спины пестерь, достал соболиные меха, положил их на траву перед камом и сказал:

– Пера хочет брать жену в своем ултыре!

– Ты, Сюзь, – филин! – Кам взял шкурку годовалого соболя, мял, разглядывал. – Худой капкан у тебя, Сюзь, портит мех. Нельзя посылать такие меха в Искар.

– Я принес тебе вязку зимних соболей, – сказал старый Сюзь. – У тебя в руках один.

Из землянки выполз раб кама и унес соболей.

– Худое солнце, худые меха, худые люди, – ворчал кам, вставая. – Пойдем, Сюзь, спросим Йому.

Кам повел его по узенькой тропе. Она бежала среди высокой травы и переспелых пиканов.

Они дошли, сели на примятую траву под священную лиственницу. Каменная Йома глядела на них сердито. У старого Сюзя замерзла спина, он съежился, закрыл глаза и хотел отползти.

– Сиди! Я не буду поить теплой кровью Йому, я не буду плясать перед ней, выгонять душу из тела и посылать душу-птицу в страну отцов. Я буду вспоминать, ты будешь слушать. Это было давно, еще отцы наших отцов не родились, еще солнце было горячим, а люди не разбрелись по земле, как вши по меховой рубахе.