Не поскупилась щедрая природа,

Когда тебя любовно созидала.

Так будь в отца и благородством духа.

Добро пожаловать сюда, в Париж.

Бертрам

Я вашему величеству принес

И преданность мою и благодарность.

Король

Вернуть бы вновь мне силу и здоровье

Тех дней, когда с твоим отцом, два друга,

Отправились мы в первый наш поход.

Он, ученик храбрейших, был знаток

Тогдашнего военного искусства.

Он времени сопротивлялся долго.

Но ведьма-старость подобралась к нам

И силы отняла. Мне так отрадно

О друге вспомнить, о твоем отце.

Любил он в молодости пошутить;

Не то же ль мы и нынче наблюдаем

Средь молодых дворян? Но их остроты,

Отскакивая, ранят их самих,

Поскольку в одеянье благородства

Они облечь насмешку не умеют.

Он резок был, но он не оскорблял,

Был горд, но не бывал высокомерен,

Лишь с равным иногда, в ответ на вызов.

И честь его тогда была часами:

По ним он точно узнавал минуту,

Когда дать слово гневу; и язык

Лишь стрелке тех часов повиновался.

А к низшим относился он как к людям

Иным по должности, но не породе.

Величие свое он к ним склонял,

Их возвышая скромностью своею

И скромность черпая в их похвалах.

Вот муж - для наших юношей пример.

Сравнив его с собой, они бы знали,

Как сыновьям далеко до отцов.

Бертрам

Воспоминанья ваши, государь,

Щедрей, чем надпись на могильном камне.

И строки эпитафии бледнеют

Перед хвалой монарха.

Король

О, если бы и я был там, где он!