— Товарищ полковник, вас просит на КП

Рогачев посмотрел в окно. У крыльца замка стояли знакомые автомобили: штабной броневичок, на котором генерал ездил при отсутствии летной погоды, и видавшая виды полуторка, возившая солдат охраны.

Автоматчики, спрыгнувшие на землю, помогали выбраться из кузова раненому, у которого белый дубленый полушубок был запачкан кровью.

А генерал уже поднимался по широкой лестнице, ведущей в замок. Он, видимо, здорово промерз в броневичке — воротник его бекеши был поднят, а генеральская папаха с голубым верхом нахлобучена на самые уши.

Рогачев поспешил навстречу начальнику, обдумывая на ходу слова рапорта.

А приятного он мог сказать мало. Дивизия четвертые сутки боролась с заносами, убирая снег со взлетных полос и рулежных дорожек. Хотя его полки не вели боевых действий, потери в личном составе все же имелись. Утром погибли два солдата, подорвавшиеся на минах-«сюрпризах», оставленных отступающими гитлеровцами, и накануне три человека угодили в госпиталь в безнадежном состоянии, отравившись трофейными продуктами.

Зайдя на КП, в который был превращен столовый зал замка, генерал отряхнул снег с папахи и подал руку офицерам.

— Ну и погодка, — пожаловался он Рогачеву, — хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, а нам ездить по частям приходится… А тут еще фашисты недобитые! В лесу, километрах в пяти от замка, напоролись на засаду. Срочно вызывайте врача, у меня одного хлопца зацепило.

Подойдя к столу-планшету, на котором лежала карта района боевых действий дивизии, Рогачев доложил обстановку.

— Завтра синоптики обещают улучшение погоды, — сказал генерал, — будем работать.

— Уже пора бы, — согласился Рогачев.

Генерал указал карандашом район на карте, где чернели ромбики, соединенные прямой линией:

— Ближайшая задача вашей дивизии — прикрытие танковой группы от ударов авиации противника при выдвижении ее на рубеж ввода в бой.