— Ну и настырный ты мужик, Андрей Петрович, — улыбнулся генерал. — Неужели еще не налетался за все эти годы? Поберегся бы, война-то к концу идет.

Рогачев ободрился. Генерал не остановил его своим безапелляционным «отставить разговорчики». А переход на «ты» был добрым предзнаменованием.

— Товарищ генерал, я от самых берегов Волги мечтаю полетать в небе Германии.

Генерал, опытный ас, опаленный боями трех войн, прекрасно понимал своего подчиненного. Ему вспомнилась первая встреча и знакомство с Андреем Рогачевым. Это было жарким летом 1938 года на Центральном фронте. После воздушного боя над Мадридом, когда его отряду пришлось драться против двух десятков «хейнкелей» и «фиатов», прикрывавших налет бомбардировщиков «савойя», пришлось сажать подбитый «москас»

Первым подбежал оказать помощь к его изрешеченной машине худой парень в шикарном комбинезоне на «молниях». У светлоглазого хлопца были совершенно выгоревшие брови на смуглом лице, а с вздернутого, типично славянского носа, сползала десятая кожа.

— Как тебя зовут, амиго? — спросил он по-испански владельца роскошного комбинезона с масляным пятном на коленке.

— Франческо Нуньес, — ответил «амиго» с таким роскошным тамбовским акцентом, что он не смог удержаться от смеха.

Псевдоним, которым наделил летчика в Москве рябой подполковник из Генштаба, их общий «крестный отец», совсем не подходил этому парню, несмотря на заграничный «комбиз» и испанскую пилотку с легкомысленной кисточкой…

«Да, — подумал генерал, глядя на полковника с геройской Звездочкой над карманом кителя, — сколько воды утекло с тех пор…».

— Ладно, «амиго Франческо», — сказал он подобревшим голосом, — оставь завтра на КП заместителя, а сам слетай разок на задание. Да не лезь на рожон.

— Спасибо, товарищ генерал, — обрадованно поблагодарил Рогачев, как будто ему разрешили отпуск, и от души пожал его сильную руку.