Инфантьин пристально смотрел на проводника. Кулай невозмутимо посасывал трубку. Полуприкрыв глаза, он сидел, поджав ноги под себя, неподвижно, словно изваяние.

– А как же кони? – спросил Инфантьин. Он достал из кобуры наган. – За такие дела враз к стенке, – зло сказал пограничник и вдруг услышал шорох. Кто-то крался, прячась за выступы скал. Инфантьин отскочил в сторону и прижался к отвесной стене ущелья.

Кулай из-под полуприкрытых век внимательно следил за ним.

– Сдавайся!.. – тихим голосом произнес проводник и, распахнув халат, выхватил маузер.

Они выстрелили одновременно. Инфантьин стрелял от бедра, он не успел вскинуть наган. Кулай повалился лицом вниз, и было непонятно – убит он или ранен.

Пуля из маузера пробила Инфантьину ногу повыше колена, он присел от боли и чуть было не выронил наган.

Из-за соседней скалы показались повязанные платками головы басмачей. Инфантьин вскинул руку и трижды выстрелил. Стрелял он хорошо. За скалой кто-то вскрикнул и выругался.

Нужно было достать маузер. Преодолевая боль в ноге, Инфантьин пополз к лежащему ничком проводнику. Тот был мертв. Пограничник обшарил пояс Кулая и достал коробку с табаком, снял с плеча убитого веревку. Чтобы обезопасить себе обратный путь, ударил из маузера по гребешку скалы и пополз обратно.

Дорога к отряду была отрезана. Пограничник слышал частые выстрелы со стороны склона. Там шел бой. Инфантьин посмотрел вниз. От темной бездны пахнуло леденящим холодом. Пограничник поборол страх и, повернувшись лицом к стене, чтобы не видеть пропасть, осторожно двинулся вперед. От басмачей его закрывала каменная стена.