Как разгорелся сегодняшний скандал, Баоса не заметил, он был весь день занят починкой старой конопляной сети. Сперва разревелись дети: самый младший сын Полокто, Дэбену, отобрал какую-то игрушку у дочери Пиапона, Миры. Девочка заплакала, и тут за нее заступилась мать Дярикта, начала шлепать мальчишку и подняла крик на всю фанзу. Жена Полокто, Майда, тихая, рассудительная женщина, самая расторопная хозяйка и любимая невестка Баосы, никогда первой не вступавшая в ссоры, на этот раз, словно разъяренная медведица, кинулась на Дярикту и начала бить ее, не разбирая по какому месту. В фанзе поднялся гвалт, заревели в один голос дети, старшие ухватились за подолы халатов матерей, младшие, испугавшись драки, забились в угол фанзы и там надрывали глотки. Женщины остервенело ухватили друг друга за косы и повалились на глиняный пол фанзы.

Тут Баоса не выдержал, выхватил палку из кучи перед очагом и стал избивать дерущихся снох. Женщины отпустили косы, прикрыли руками головы и заревели в голос.

— Ама!

— Это не жизнь, это… — кричал буйный Полокто. — Надо разделиться, надо каждому свою фанзу заиметь, отдельно жить!

— Нас хотите бросить? — обернулся Баоса. — Мы вас кормили, поили, состарились, и вы хотите нас бросить?

Старик подбежал к Полокто, размахнулся палкой и почувствовал, что кто-то повис на его руке. Это была младшая дочь Идари.

— Не бей, ама, не бей, — шептала девушка. — Но дерись, хватит…

Налетели комары, и Баоса высек огонь кресалом и поджег половину шляпы сморщенного древесного гриба-трутовика. Запахло паленым, будто готовили рядом жертвенную свинью. Комары попрятались в низкой молодой траве. Приближался рассвет, из темноты медленно проступали прибрежные кусты, деревья, они словно приближались к Баосе. На озере еще громче зачмокали караси, всплескивали сазаны — у рыб веселье, свадебный праздник.