— Какие еще партнеры? — кипятился Ростовцев, роняя на настоящий персидский ковер пепел от вонючей, но дорогой сигары. — Вы что тут все, с ума посходили? Переводить деньги в Турцию! Если вас кинут, то вы будете рассчитываться со мной до конца дней своих. Немедленно отозвать бабки и больше такого не делать!

— Ну, Илья Семенович, — урезонивал его первый директор, — это же проверенные люди, они же русские, хоть и в Турции…

— Да, — поддержал второй директор, — нормальные русские. Из Гомеля.

— Вот именно, — Ростовцев воздел сигару к небу и обсыпал себя пеплом, — русские, да еще из Гомеля! Знаю я таких русских. Будь они турками или даже албанцами, я бы слова не сказал. А если русские из Гомеля — то увольте меня от таких сделок. Я сам себе русский. Почти.

Ткнув сигару в пепельницу, Ростовцев недовольно посмотрел на директоров и, переменив позу, сказал:

— Деньги из Анкары — вернуть. Все. Разговор окончен.

Он налил себе стакан минералки и жадно выпил.

День был жаркий, и Илья Семенович предпочел бы провести его в своей роскошной фазенде на берегу Залива, вдали от душного и пышущего недобрым жаром Города, но дела, дела…

Кто же еще будет заниматься делами?

Если сам не сделаешь, никто за тебя не сделает.

На лбу Ильи Семеновича выступила испарина, и, утершись белоснежным платком, он сказал:

— Ну а что там с Москвой?

Второй директор открыл было рот, чтобы ознакомить хозяина с блестящими московскими перспективами, но тут дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился сотрудник службы безопасности банка, одетый в черный похоронный костюм и белую рубашку.

Илья Семенович мгновенно разогрелся до температуры автомобильного прикуривателя и заорал: