— Эй, там, мне еще одну, — потребовал он, рыгнув в очередной раз.

— А мне один «Пильзнер», пожалуйста, — крикнул я, входя в почти пустую пивную, и стал ждать.

— Эй, там, Хансу еще одну склянку!

Куча тряпья, валяющаяся в углу и называющаяся Хансом, изрыгнула что-то невнятное.

— Не видишь, у Ханса в глотке пересохло.

Ханс без всякого стеснения помочился в желтую раковину и прополоскал там руку, чтобы убедиться, что все прошло благополучно, и удовлетворенно хрюкнул.

Наконец открылась задняя дверь, и на свет выплыла мадам Обеликс.

— Я хотел бы заказать один «Пильзнер», — повторил я и положил две марки в блюдце для денег.

— Может, сразу закажете, сколько хотите выпить, а то мотайся с вашим пивом туда-сюда.

Она была настоящей профессионалкой.

— Тогда несите сразу две бутылки.

— Вот так-то лучше.

Она прошлепала к холодильнику, который по сравнению с ней выглядел не больше сигаретной пачки, и с трудом достала две бутылки.

— Откройте сразу одну, — попросил я и бросил еще монету в блюдце.

Открытая бутылка с таким грохотом опустилась на стойку, что брызнула пена. Мадам Обеликс снова потащилась к своей подсобке.

Я пил пиво и размышлял, зачем старуха плела весь этот вздор про самоубийство, пока не заметил, как один из пьянчуг в упор уставился на меня.

— А ты неплохо балакаешь по-немецки. Ты, случаем, не с Балкан?

Он потыкал пальцем в пространство позади себя, где, судя по всему, должны были находиться Балканы.