том, бросающим на их кожу чувственные отблески и заставляющим сиять белые парики и кружева. Мистер Герберт. Миссис Клемент спросила, есть ли у меня жена. Этот вопрос показался мне несколько нелепым. (С притворным возмущением.) Ей же известно, что у меня есть парк - как же она может не знать, есть ли у меня жена или нет? Миссис Тэлманн (очень сдержанно). Возможно, это из-за того, что вы всем сообщаете о первом и молчите о второй. Но, по-моему, нелепо было бы ожидать такта и скромности от такой дамы, как миссис Клемент. Мистер Герберт. Зато твоя мать слишком носится со своей скромностью. Ей следовало бы больше выезжать. Она прозябает в тени. Миссис Тэлманн (жестко). Она не прозябает, батюшка, а даже если и так, то вы отлично знаете, что причиной тому -ваше безразличие. (Она бросает на него взгляд, и тут же отводит глаза.) Дом, парк, лошадь, жена - такова иерархия ваших ценностей. Мистер Герберт. Ерунда! Мистер Нэвилл и миссис Герберт глядят друг на друга в полутьме, едва разрываемой светом свечей. Перед ними на столе серебряное блюдо с фруктами, в глубине окно. Миссис Герберт. Мне бы очень хотелось, мистер Нэвилл, чтобы вы сделали рисунок поместья моего мужа. Мистер Нэвилл (удивленно). Почему, мадам? Миссис Герберт. Мой супруг - гордец, и он счастлив чувствовать свою связь с каждым камнем, с каждым деревом своего имения в каждый момент своей жизни как наяву, так и, без сомнения, во сне, хотя я уже не так хорошо знакома с его снами, с тех пор, как...