— Ее до сих пор нет, — сказал Парсонс таким голосом, как будто он был сильно простужен. Но это было просто от страха.

— Давайте выпьем чая, — предложил Берден. — Выпьем по чашечке чая, а заодно и побеседуем.

— Все думаю, что бы могло с ней случиться? Тут такое пустынное место, мало ли что. Конечно, это все-таки не город.

— Начитались своих книжек про убийства, — сказал Берден. — Вредно такие читать.

Он снова окинул взглядом блестящие обложки выстроившихся на полке книг. На одной из них была изображена целая груда револьверов и ножей, сверкающих сталью на кроваво-красном фоне.

— Плохо действуют на нормального человека, — сказал он. — Можно мне воспользоваться вашим телефоном?

— Он в гостиной.

— Позвоню в участок. Может, поступили какие-нибудь сведения из больниц.

Гостиная производила впечатление комнаты, которой никто никогда не пользовался. Бердену было как-то не по себе, глядя на эту полированную нищету. Вся мебель в комнате была более полувековой давности. Бердену по роду службы приходилось бывать во множестве домов, и он научился отличать старинную мебель от просто старой. То, что он здесь увидел, антиквариатом никак нельзя было назвать. Вряд ли бы нашелся любитель приобрести такую рухлядь, прельстившись ее красивым внешним видом или приняв ее по ошибке за антикварные вещи. Она выглядела так, как и должна выглядеть самая обыкновенная, обветшалая от времени мебель. «Не старина, а старье, удешевленное старье, еще не настолько древнее, чтобы перейти в разряд антиквариата», — думал Берден.

На кухне засвистел чайник, там Парсонс ставил на стол чайную посуду, заваривал чай. Раздался звон — упала и разбилась чашка. По звуку Берден определил, что в кухне сохранился старый каменный пол. Он опять подумал, что тут любому жуть всякая почудится, в этих комнатах с высоченными потолками, среди старья и зловещих скрипов рассохшейся старой лестницы и этого жуткого буфета, да еще если он подначитается про отравленных, про висельников и всякую там кровищу.