— Я загляну к вам по дороге в участок.

Парсонс стоял в дверях и смотрел ему вслед, долго, пока тот не дошел до середины улицы. Здесь Берден остановился и, оглянувшись назад, увидел темную фигуру на крыльце, бледное, испуганное лицо. Блики света из окна падали на медные поручни крыльца. Берден ощутил чувство беспомощности и стыда из-за того, что ему не удалось успокоить этого человека. Он помахал ему рукой.

На улицах было пустынно, стояла тишина, какая может быть по вечерам только вдали от большого города. «Может, она сейчас на станции, бежит по платформе, вниз по ступенькам, виновато соображая на ходу, чтобы ей наплести мужу, какое придумать алиби. Она обязана придумать стопроцентное алиби», — подумал Берден, возвращаясь мыслями к несчастному мужу, который мечется там, в доме, то впадая в отчаяние, то на что-то еще надеясь.

Берден решил немного отклониться от маршрута и вышел на угол Табард-роуд, откуда была видна Хай-стрит и вдалеке — начало Стовертон-роуд. Последние машины разъезжались со стоянки перед гостиницей «Голубь с веткой». Торговая площадь была пуста, и лишь на Кингсбрукском мосту целовалась парочка влюбленных. В это время среди сосен мелькнул автобус из Стовертона. На минуту он скрылся из вида в низине за мостом. Взявшись за руки, влюбленные побежали на остановку, которая была в центре торговой площади, там, где раньше в рядах продавали скот. Автобус подкатил, но никто из него не вышел. Вздохнув, Берден побрел домой.

— Она до сих пор не появилась, — сказал он жене.

— Знаешь, Майк, это очень странно. Вот уж никогда бы не подумала, что такая, как она, может уйти к другому.

— А что, она такая некрасивая?

— Да нет, я бы этого не сказала, — ответила Джин. — Но понимаешь, она с виду очень скромная. Туфли на каблуках не носит, косметику не употребляет, аккуратная завивочка с металлическими заколочками, чтобы волосы не растрепались. Ну, в общем, представляешь. Наверняка ты ее видел.