Когда дела у Толика стремительно пошли в гору, они поселились в приличном доме с консьержем. Посыльный откуда-то узнал ее новый адрес. Впрочем, о чем она? Ведь человек, который прислал ей письмо... давно умер.

Глория попробовала пошевелить руками и ногами, что отозвалось болью в лодыжках и запястьях. Очень хотелось пить.

– Эй... – прохрипела она. – Воды...

У нее получилось лучше, чем в первый раз. Уже не сипение, а членораздельные слова, хоть и едва слышные. Правда, никто на ее просьбу не откликнулся...

Перед ее внутренним взором все еще стояла та тревожная картина – прихожая их с Толиком квартиры... она с письмом в руках, с дрожью в коленках... с пустотой под ложечкой. Адрес на конверте напечатан, получателем указана Глория Зебрович, а отправителем...

У нее перехватило дыхание, потемнело в глазах, буквы расплылись, разбежались в разные стороны. Отправителем был... Павел Нефедов! Глория без сил съехала по стенке и опустилась прямо на мягкий восточный ковер...

Кажется, она потеряла сознание... на миг или несколько минут. Все смешалось в ее голове, в ушах зазвенело.

– Этого не может быть... не может быть...

Она проводила его в последний путь... бросила горсть земли на крышку его гроба... Закрытого гроба! Но ошибка исключалась. Пашку опознали родители. Ни у кого не возникло сомнений по поводу найденного в реке тела... ни у следователя, ни у близких.

– Не может быть... – словно помешанная, шептала Глория. – Он мертв и лежит на кладбище...

Ее зубы выбивали мелкую дробь. Почему-то вспомнились их первые жаркие ласки в лесу, на поляне, заросшей медвяными травами... среди колокольчиков и кашек, под гул пчел и стрекот кузнечиков... Тогда Глории казалось, что она любит Павла. Он был у нее первым, с ним она познала вкус страсти, удовлетворила свое сексуальное любопытство и осознала свою чувственность. Любопытство – вот что толкнуло ее в объятия молодого человека. Безрассудная юность жаждала наслаждений! Ее ли вина, что вспыхнувшее влечение длилось не больше месяца?.. Полюбила – разлюбила... остыла...