Я сказал Ольге, что "Копия" - это набросок запланированного эссе, в котором я хотел развить тезис, что женщины по преимуществу копируют дурные привычки мужчин. Не находит ли и она, что что в ролях "женщина-мужчина" теперь наблюдается странная тенденция: женщины и мужчины копируют привычки противоположного пола.

Ольга так не считала. Она не чувствует в себе мужского, сказала она. И насколько она теперь знает меня, она не может сказать, что во мне есть что-то особенно женское.

Обсуждая тему, я вошел в раж. Я уверял Ольгу, что в глубине души выгляжу, как молоденькая девчушка 80 или 100 лет назад. Раньше были бесцельно страдающие женщины. Они не переставая тосковали по мужчинам, которые давно забыли или предали их. Победоносная эмансипация достигла того, что мужчины и женщины воспроизводят бзики противоположного пола. Женщины давно научились использовать мужчин, держать их на расстояниии, много добиваться ценой малых чувств и заканчивать любовные интриги несентиментальным образом, если им надоедает эта любовь. Мужчины взяли на вооружение бесцельную тоску по бессердечным предательницам. Я постарался заглянуть как можно глубже в глаза Ольги:

- По мне этого не скажешь, но я, как баба, млел от баб, которые вели себя как сволочные мужики.

Ольга не давала себя убедить. Она считала, что тоскующие мужчины и ужасные женщины существовали всегда, и это не имеет никакого отношения к эмансипации.

Потом я заметил, что она пробегает глазами еще не готовые страницы. Ей было неудобно. Она не хотела выглядеть шпионкой. Она и не шпионила, но, разумеется, была любопытной. А мне боялся оказаться уличенным в неискренности. Должно быть, теперь из-за моей глупой лжи Ольга уверена, что она для меня не более чем эрзац Эрики. Все было не так, и я горячо запротестовал. Так горячо, что недоверие Ольги стало еще больше. Мне не понравилось ее недоверие, а ей - мое представление о том, что в ее подозрении о копии что-то таится.