Я взял другой тон:

- Да, это ужасно, китч чистейшей воды. Но Ольга, только китч в чувствах дает возможность написать хорошие тексты. Истина в китче.

Удержаться бы мне от афоризма, потому что Ольга ответила:

- Вот видишь! Я знала! Ты все еще любишь ее! А я только замена! Эрзац! Но учти - ненадолго!

Никакие интерпретации ничем бы не помогли. Она хоть и бегло просмотрела текст, но знала его очень точно. Я назвал в нем несколько джазовых композиций. "Sweet Substitute", "Exactly Like You", "Second Hand Love" пьесы, в которых певец или певица понапрасну искали милый эрзац или подобие разлюбившим. Все эти проклятые совпадения Ольга использовала против меня. Ей было жаль, что оригинал не она.

- Все люди разные! - крикнул я, все любови разные. Она не верила. Такие, как я, пишут всем женщинам одинаковые письма. Это утверждение не на шутку разозлило меня. Ибо я всегда придавал большое значение неповторимости чувств. Согласен, что многие женщины получали от меня открытки с одинаковыми видами, репродукциями или шутливыми карикатурами. Поскольку большинство из них жестокие и самовлюбленные, я - увы! - должен был дюжине-другой послать открытки с видом руины в итальянских прериях, на полуразрушенном фасаде которой влюбленный Ромео оставил трогательную сентенцию: "Bella ma non hai l'anima". Ты красива, но бездушна! Однако на другой стороне открыток я каждому бездушию из этих дюжин сформулировал индивидуальное обвинение.

Ольга так и не могла успокоиться. Она мне не верила, выступая против мужчин.

- Мужчины может и умеют сочинять стихи, - говорила она, - да, поскольку поэзия это ложь, но любить по-настоящему и страдать и писать женщинам чувствительные письма, этого они не умеют, и я не исключение.

Тут я дошел до крайности: позвонил в службу срочного обслуживания для студентов и попросил прислать германиста.