ШЕСТОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО
И был на Патриарших Прудах час восьмой. Верхние окна на Бронной, еще секунду назад пылавшие, вдруг почернели и провалились. Иванушка фыркнул, оглянулся и увидал, что он сидит не на скамейке, а на дорожке, поджав ноги по-турецки, а рядом с ним сидят псы во главе с Бимкой и внимательно смотрят на инженера. С инженером помещается Берлиоз на скамейке. "Как это меня занесло на дорожку", - раздраженно подумал Иванушка, поднялся, пыль со штанов отряхнул и конфузливо присел на скамейку. Берлиоз смотрел, не спуская прищуренных глаз с инженера. - М-да, - наконец молвил Берлиоз, пытливо поглядывая на своего соседа, м-да... - М-да-с, - как-то загадочно отозвался и Иванушка. Потом помолчал и добавил. - А что было с Иудой? - --------------------------------------1 Свершилось (греч.). - Это очень мило, что вы заинтересовались, - ответил инженер и ухмыльнулся. - В тот час, когда туча уже накрыла пол-Ершалаима и пальмы стали тревожно качать своими махрами, Пилат сидел на балконе, с раскрытым воротом и задрав голову. Ветер дул ему в губы, и это приносило ему облегчение. Лицо Пилата похоже было на лицо человека, который всю ночь провел в непотребном кабаке. Под глазами лежали широкие синяки, губы распухли и потрескались. Перед Пилатом на столике стояла чаша с красным вином, а у ног простиралась лужа такого же вина. Когда подали первую чашу, Пилат механически швырнул ее в лицо слуге, молвив деревянно: - Смотри в лицо, когда подаешь... Чего глазами бегаешь? Ничего не украл ведь? А? На коленях Пилата лежала любимая собака - желтый травильный дог Банга, в чеканном ошейнике, с одним зеленым изумрудом. Голову Банги Пилат положил себе на голую грудь, и Банга лизал голую кожу приятеля воспаленным перед грозой языком.