Но он колеблется с предложением, все высчитывает, каково будет мое приданое. Эта нерешительность оскорбляет меня! Смогу ли я с такой горечью на сердце разделять его ложе? Чтобы разузнать, сколько за мной дадут, он расспрашивал наших людей; со мной он ведет себя осторожно, но когда я слышу скрип его тяжелых сапог, я презираю его… Если бы я была религиозна, и вера моя была бы достаточно сильна, а жизнь в миру — несчастна, то я ушла бы в монастырь и служила бы лишь Богу. Увы, я не святая и не хочу ею быть. Слишком горячая кровь течет в моих жилах. Я была бы плохой послушницей… Во мне даже нет того духа самопожертвования, который мог бы все исправить. Я не смогла бы отказаться от надежды на неведомое. Мне кажется, что жизнь может быть так прекрасна…»

В соседней комнате, лежа в темноте, брат ее также предавался размышлениям:

«Мы слишком бедны, и он решил зря не тратиться, — еще бы — три лошади и новое вооружение. Отец, посвящая меня в рыцари, специально выбрал для церемонии нашу часовню, а не деревенскую церковь. Свидетелями моего посвящения были сержант Юрпель, наши солдаты, да крестьяне. Ну и дела! Если бы я получал доспехи у герцога, как Ги де Реклоз, меня бы узнали; наше старинное имя вышло бы наконец из забвения, в которое его погрузила бедность; герцог заметил бы меня. Получив какой-нибудь фьеф

Этот бродяга утверждает, что, кроме славы, там можно захватить и обширные плодородные земли. Юнцы, младшие в семьях, без гроша за душой, оставшиеся там, получили титулы князя Тивериадского, графов Триполи или Эдессы, канцлеров и коннетаблей

А я, утомившись, спал мертвым сном, без мыслей и сновидений. Но, как я уже говорил, та ночь не могла пройти без чудес. Перед самым рассветом на башне протрубил рожок. Заскрежетали створки ворот, раздался и быстро смолк смех, послышались голоса, цоканье копыт по мостовой, ржанье, которое я тотчас же узнал. Я вскочил и выбежал во двор в одной рубашке. Там, среди солдат и слуг с фонарями в руках, стоял васанский конь. Он нашел меня, пройдя тот же путь через лес. Он бился со своими похитителями, чтобы освободиться. Один из них выбил ему левый глаз. Кровь, стекая по его морде, капала на землю.