Итак, мы с вами находимся на атомном ледоколе «Сибирь» – близнеце «Арктики». Будьте внимательны, трапы узкие и крутые, нельзя шага сделать, чтобы не натолкнуться на кабель, трубу или целый металлический блок. Пока мы все участки работы нашей бригады осмотрим, раза три-четыре поднимемся и опустимся, примерно, с первого этажа дома на восьмой, да еще как бы по стремянкам. Сюда, сюда! Здесь мы ведем монтаж дифферентной системы, которая дает возможность судну изменять наклон… Вниз, еще вниз и вниз! Это балластная система, необходимая для изменения осадки корабля… Опять вверх, вверх и вверх! Очень сложная и тонкая система водоотлива, которую – поплюйте через левое плечо – применять не хочется: включается только во время аварии… Опять – вверх! Голову ниже, осторожнее, двигайтесь боком. Вот здесь и начинается система осушения корабля. Каждый отсек, каждая каюта, любое местечко на корабле снабжено таким устройством, которое позволяет в считанные секунды откачать воду – откуда бы она ни появилась… Может быть, постоим на месте, и я просто расскажу, что мы делаем на корабле, внутренность которого сейчас похожа на паутину, в нитях которой могут разобраться только опытные корабелы. По себе знаю: закружилась голова, когда впервые увидел корабль вот таким… Ясно выражаюсь?

Комиссар. А что бригадир? Это только говорят и пишут «бригадир», а если я заболею и, предположим, слягу в больницу месяца на три, монтаж атомохода «Сибирь» ни на секунду не замедлится: каждый знает, что делать… Нас – двенадцать, дюжина, любой дорого стоит, хотя все разные. Ясно выражаюсь?.. Молодой Анатолий Антонов , не молодой и не старый Вячеслав Минин, подошедший к отметке пятьдесят лет Петр Корнеевич Дорохин – любого ставь бригадиром.