Ниже ватерлинии. Значит, вы подсчитали, что Комиссару пятьдесят пять лет, и спрашиваете: почему ушел на пенсию? Это – грустное дело. Мы, корабелы, уходим на пенсию в пятьдесят пять лет, так как работаем ниже ватерлинии. Минутку! Ватерлиния – это тот уровень, ниже которого корабль сидеть в воде не может: произойдет несчастье! Ясно выражаюсь? Нет, это не воображаемая линия. Когда спустимся с атомохода, я вам покажу ватерлинию – нанесена на корпус яркой, бросающейся в глаза краской… Да! Пятьдесят пять лет – наш пенсионный возраст. Мне сорок семь, а годы бегут так быстро, как в ранней молодости месяцы. Конец марта на дворе, а ведь прошлогодняя весна вчера была. Вот так же серело небо над Невой, солнце проглядывало… Мы работаем ниже ватерлинии. Ясно выражаюсь?.. Комиссар двадцать третьего марта отвел меня в сторонку, негромко сказал: «Вот что, бригадир, вернусь к вам скоро. Подремонтируюсь, подлечу старые раны и – вернусь! Ты чего молчишь?» – «Как чего? От радости молчу. Плохо бригаде без Комиссара, ты скорее, Николай, ремонтируйся, но только капитально ремонтируйся!» Вот такие дела. Тридцать два года живем без войны, а старые раны у Комиссара болят, а у меня в непогоду колено ноет, едва заметно хромать начинаю… Сейчас все объясню.