«Много о вас слышал, – сказал он Льву. – Я из Гуманитарной Академии вооруженных сил».

«Звучит как вегетарианский клуб людоедов», – раздраженно буркнул Обнаг. Полковник расхохотался.

«Не лишено, браток! Ребятам скажу, вот будет смеху! Держим контакт, лады?»

Сигизмунд вдруг по телам бросился ко Льву.

«А где твои? Надеюсь, участвуют?»

Обнаг попытался отвести его в сторону: «Видишь ли, они готовятся к Великому Омовению…»

«Это звучит, Великое Омовение! – воскликнул Сигизмунд. – Это может стать апофеозом! Сейчас наши режиссеры с тобой поговорят. Пенёнзы у них есть, у твоих жмуриков? Эх, старый, а помнишь, как тогда-то было, а? Ну, не время для ностальгии. Начинаем, дамы и господа!»

Не успев опомниться, Лев Обнаг оказался вместе с толпой «истерзанцев» на сцене театра под открытым небом, в зенит которого затаившийся под землей военно-промышленный комплекс в этот час выпускал свою отраву. Ночь плескала ладонями над свежевыбритыми башками. Сигизмунд подошел к микрофону.

«Ну, привет, ребята! – сказал он. – В нашей стране много юмора связано с именем Василия Ивановича Чапаева и его друзей. Разрешите для затравки выпустить на сцену звезду российских боевых полей… Анку-Пулеметчицу!»

Хлопцы вдарили по-над-мудями, то бишь по электрострунам. Под рокот децибелов выскочил бабец, всем на заглядение: потенция с бедрами до колен обтянута «велосипедками» в цветах, ниже – шнурованные сапожищи, выше – мускулистый живот, еще выше – бюстгальтер камуфляжной расцветки в знак принадлежности к боевому сословию.

заголосила и заплясала Анка со здоровенным пенисом микрофона у красного, как роза революции, рта.