Лев Обнаг взирал на это шоу, как на откровение, пока не понял, что оно означает. Поняв, забыл про «Интерзнание» и устремился сквозь толпу, сквозь парк, сквозь миазмы снарядно-ракетно-самолетного города к водному потоку неистребимой чистоты, где двадцать восемь вверенных ему душ страждали в этот час на спине прикинувшегося пароходом триединства индуистских демонов. Кажется, у него появился небольшой шанс предотвратить то, что он полагал трагедией, то есть то, что бхагаватам казалось неизбежной ликующей победой над Вритри, Мадху и Муром.

На верхней палубе под луной он застал всю группу за исключением Свами и его возлюбленной дщери Ваджраяны. Мальчики и девочки обматывали себе голени и запястья длиннейшим шнуром индийского джута. Приглушенное славословие «Хари-Рама» неслось на берег. В ответ иногда долетали пьяные вопли.

«Чем это вы занимаетесь, ребята?» – спросил Обнаг.

«Готовимся к финальному омовению», – с тихими улыбками объяснили ему.

«А что означает эта факинг-веревка?» – полюбопытствовал он.

«Она должна предотвратить бессмысленное всплывание», – объяснили они.

«Бессмысленное всплывание?»

«Да, Лео, бессмысленное всплывание».

Два вахтенных матроса тут втащили на палубу порядочных размеров ржавый якорь. Заказано интуристами, выполняем. Сервис есть сервис. Этот якорь, будучи привязан к общей веревке, действительно предотвратит бессмысленное всплывание, решил Обнаг.

Луна из золотого блюда уже превратилась в серебряное, побледнели и засвинцовели волжские переливы, когда все заинтересованные лица собрались на корме «Чапаева». Шрила Прабхавишну и Ваджраяна под аккомпанемент всей группы пели строки из «Бхагавата-Пураны», повествующие о подвигах Кришны, приближающих Его к образу Вишну. Свами был доволен: веревка надежно охватывала конечности всех его жен и мужей. Как только бхагаваты сойдут в воду, он сбросит за борт якорь, а как только Волга сомкнется над их головами, то есть когда станет ясно, что триумвират демонов, принявший вид Чапаева, побит, великий Свами сам уйдет в глубину, обнявшись со своей Змеей Шеша. Уже под водой он перережет трос якоря, и освобожденные от грузила тела поплывут в водном потоке, понемногу поедаемые осетрами, символизируя собой вечное перевоплощение всего сущего.