— Любое судно, не знакомое с проливом — а мы надеемся, что карфагеняне не знают фарватера, — может выбрать курс вдоль сицилийского побережья. С этой стороны пролива придется пройти между Сциллой и Харибдой, скалой и водоворотом.

Сначала Каралис подумал, что римская галера не отреагирует на атаку, либо примирившись с судьбой, либо предпочитая погибнуть с честью, а не спасаться бегством. Возможно, у него будет шанс обагрить свой меч кровью.

Каралис, как и большинство членов команды, был уроженцем Сардинии и, несмотря на уважение к власти финикийцев, покоривших его родину, ненавидел их высокомерие. Капитан прекрасно понял замысел адмирала, однако это не умерило его гнев: Каралис знал, что выбор «Сидона» в качестве жертвы объяснялся именно его происхождением. Губы капитана начали растягиваться в улыбке, когда он подумал, что лишит карфагенян удовольствия пролить первую кровь, но в это мгновение римская галера ускорилась до скорости атаки, отреагировав на действия преследователей. Капитан выругался. «Сидон» по-прежнему шел в ста ярдах от римского судна. Теперь их уже не догнать. Даже со своего места в хвосте авангарда Каралис видел, что римская трирема легче и быстрее его галеры. По его прикидкам, скорость у нее как минимум на два узла выше, и, чтобы не отстать, его гребцам придется работать интенсивнее. Хотя все это не имеет значения, подумал он. Даже лучшие гребцы могут поддерживать скорость атаки не больше пятнадцати минут. При таранной скорости они выдыхаются за пять. Капитан выполнит приказ. Он будет поддерживать скорость, не считаясь ни с чем. Заставит рабов грести за пределами их сил, за пределами выносливости. Они истощат силы римских рабов, и тогда оба судна, римское и сардинское, остановятся: сардинское для отдыха, а римское для того, чтобы погибнуть.