— Давай, Луций! — громовым голосом прокричал капитан.

— Начальник гребцов, сушить весла! — мгновенно отреагировал помощник.

Команду тут же повторили на нижней палубе. Барабан смолк. Рабы резко наклонились вперед, повернув весла так, что лопасти поднялись над водой.

«Аквила» набрала скорость, поначалу почти незаметно. Аттик бегом бросился на корму, мельком заметив побелевшие от страха лица морских пехотинцев, которым еще не приходилось сталкиваться с яростью Харибды. Слева от «Аквилы», всего в шести футах от ее корпуса, стремительно вращались воды водоворота — в противоположном направлении, но не мешая движению судна.

Гай неподвижно застыл у руля. В его взгляде читалась решимость во что бы то ни стало удерживать румпель вдоль оси судна — дабы не попасть в собственную ловушку, «Аквила» должна удержаться на прежнем курсе. Капитан встал рядом с ним и положил ладонь на румпель, стараясь не пропустить характерную вибрацию, выдающую давление на лопасть руля.

Аттик увидел реакцию Гая за мгновение до того, как легкая дрожь под его ладонью подтвердила невероятную интуицию рулевого, и крепко сжал румпель. Под «Аквилой» невидимые щупальца подводного течения, слишком слабые, чтобы атаковать семидесятитонный

Время словно замедлилось, и Аттик мысленно отсчитывал секунды, необходимые для того, чтобы миновать водоворот. Лицо Гая рядом с ним покрылось пятнами от напряжения; галера теряла скорость, и враг приближался. В воздухе отчетливо звучали слова Луция, отсчитывавшего уменьшающуюся дистанцию между судами.

— Семьдесят ярдов!.. Шестьдесят ярдов!

Весь экипаж с напряженным вниманием следил за усилиями капитана и рулевого. Аттик почувствовал, как румпель чуть-чуть сдвинулся под его рукой, и на секунду его захлестнула волна паники — он испугался, что проложил курс слишком близко к водовороту.

«Держи курс, „Аквила“!» — мысленно взмолился он, пытаясь передать свою волю судну.