Давление на руль ослабло, и Аттик понял, что опасность миновала. Море вокруг галеры успокоилось, а водоворот остался сзади, справа по борту.

— Луций, приготовься к набору хода. — Капитан повернулся к помощнику: — Спускайся вниз, собери все резервы и, если надо, используй экипаж. Делай что хочешь, но мне нужна скорость атаки, и как можно быстрее.

— Слушаюсь, капитан, — ответил Луций и без промедления отправился выполнять приказ.

Аттик подошел к кормовому поручню, чтобы взглянуть на преследователей. Теперь, с довольной улыбкой подумал он, карфагеняне почувствуют на себе гнев Харибды.

«Сидон» мчался по волнам со скоростью двенадцать узлов, каждые пять секунд сокращая расстояние до римской триремы на десять ярдов. Каралис несколько мгновений колебался, не в силах понять действия капитана римлян, но затем многолетний опыт командования галерой взял верх. Через минуту они догонят врага. Отбросив сомнения, Каралис стал отдавать приказы экипажу.

— Подготовиться к столкновению! Собрать абордажную команду!

Они протаранят корму римской галеры — смертельный удар, крушащий руль и пробивающий корпус ниже ватерлинии. Пока римляне будут приходить в себя, абордажная команда перемахнет через кормовые поручни и расправится с командирами, собравшимися на корме. Каралис лично поведет своих людей, и они никого не пощадят, а когда его корабль освободится, вырвав бронзовый таран из корпуса врага, римская трирема скроется под водой, увлекая за собой рабов, цепями прикованных к веслам.

Дистанция сократилась до пятидесяти ярдов, когда на римской триреме вновь заработали веслами. Слишком поздно, глупец, подумал Каралис. «Сидон» проходил то место, в котором римские гребцы неожиданно подняли весла из воды. Они настигнут добычу через пятьдесят секунд.

На нижней палубе «Сидона» рабы не знали, что происходит наверху. Каждый из двухсот человек, прикованных цепями к веслам, пребывал в собственном, персональном аду.