— Туман редеет. Подождем, пока он рассеется, и покинем бухту. Без дозорного на том мысу, — махнул рукой Аттик в сторону выхода из узкого залива, — мы не узнаем о приближении врага, а нас самих будет хорошо видно. Мы рискуем быть запертыми тут.

Как будто прислушавшись к словам Аттика, в окутывавшем «Аквилу» тумане образовался большой просвет. Септимий уже поворачивался, чтобы покинуть бак, когда его внимание привлек вид, открывшийся по ходу судна. В этом месте побережья Калабрии ширина Мессинского пролива составляла чуть больше трех миль, и вдали, под голубым небом, виднелось восточное побережье Сицилии. Однако вовсе не великолепный пейзаж заставил Септимия замереть.

— Теперь понятно, почему не появились пираты, — пробормотал Аттик.

На середине пролива прямо напротив них, на расстоянии около лиги, медленно двигались три триремы, направляясь на север, к входу в пролив. Это был авангард, разведка: корабли, выстроившиеся клином, неспешно шли на веслах, поскольку при полном безветрии в проливе не могли использовать паруса.

— Милосердные боги, — прошептал Септимий. — Кто это?

— Карфагеняне! Триремы тирской постройки, тяжелее «Аквилы», приспособленные для плавания в открытом море. Похоже, туман скрывал нас достаточно долго.

Объясняя, Аттик смотрел вовсе не на три корабля, а на южную часть пролива. Примерно в двух лигах позади авангарда темнели силуэты приближающихся судов — целый флот во главе с квинквиремой, массивной галерой с тремя рядами весел, как у «Аквилы», но с двумя гребцами на каждом весле верхнего ряда.

Септимий проследил за взглядом Аттика и тоже заметил другие корабли.

— Всемогущий Юпитер, — потрясенно прошептал центурион. — Как ты думаешь, сколько их там?

— Не меньше пятидесяти, — мрачно ответил Аттик.

— И что теперь? — Центурион полагался на человека, который определял их дальнейшие действия.

Ответа Септимий не услышал. Тогда он оторвал взгляд от приближающегося флота и повернулся к Аттику.