Аттик стоял на самом краю бака, слегка перегнувшись через поручень, словно желая видеть дальше в непроницаемом тумане. Заметив приближение Септимия, он слегка наклонил голову, но не обернулся. Аттик был на три дюйма ниже, на тридцать фунтов легче и на год старше центуриона. Он происходил из греческой семьи, и его отец занимался ловлей рыбы в окрестностях Локри, города-государства в составе Великой Греции на самом кончике итальянского «сапога», который попал под власть Рима лишь в прошлом поколении. Аттик поступил на службу в римский флот в возрасте четырнадцати лет, причем не потому, что был предан идеалам Римской республики — он никогда не видел Рима и почти ничего не знал о демократии, — а по необходимости. Как и все обитатели побережья Ионического моря, его семья жила в постоянном страхе перед пиратами, орудовавшими у берегов Калабрии. Аттик не желал мириться с этим страхом и всю пятнадцатилетнюю карьеру на флоте посвятил охоте на пиратов — охоте, которая, как он надеялся, принесет плоды и в этот день.

— Ты хотел со мной поговорить? — не оборачиваясь, спросил Аттик.

— Да. Благодарю, что поторопился принять мое приглашение, — саркастически ответил Септимий. — Ну и где твои пираты? Мне казалось, они должны были появиться еще час назад.

— Не понимаю, куда они делись. — В голосе Аттика сквозила досада. — По нашим источникам, их бирема через день проходит тут перед самым рассветом.

— А твои «источники» не могли ошибиться?

— Нет. Жизнь этих рыбаков зависит от того, насколько хорошо они знают о перемещении пиратов в здешних водах. Они не ошиблись… но что-то случилось. То судно должно было уже пройти мимо нас.

— Может, ты пропустил его из-за тумана?

— Пиратскую бирему? Сомневаюсь… Будь она даже на расстоянии половины лиги

— А если пираты шли под парусом?

— Они не могли идти под парусом так близко к берегу, особенно при переменчивом ветре с моря.

— И что теперь? — вздохнул Септимий.