Таможенники спрыгнули в свой катер, все еще извиняясь, предлагая помощь и желая нам всяческой удачи. И отвалили. Потом катер запыхтел против течения, а КЛ-1087 осталась удобно сидеть на мели. Начинался прилив. Рассвет приветствовал нас, стоящих в целости и сохранности, на палубе нашего судна.

Я прошелся по серому, заросшему, едва ли не столетнему лицу рукой:

— Нам просто повезло. — Я с трудом различал склонившегося над кормовой помпой Хоскинса.

— Голову не теряй, все будет в порядке, — сказал он, выпрямляясь.

— Но ведь клапан в гальюне. Был уверен, что он автоматический. — Я еще не избавился от удивления. — Его закрывать не нужно!

— Был автоматический. Да и сейчас таковым остается. — Я видел, что лицо его сморщилось в хитрой улыбке. — Это сегодня ночью его слегка заело. Тот, кто пользовался после меня гальюном, не мог не затопить корабль. — И он повторил мне, как малому дитяти: — Никогда не теряй голову.

Деловыми вопросами занимался целиком Хоскинс. Судя по поступавшим на мой банковский счет чекам, у него это получалось неплохо. За первые четыре месяца на мое имя в банке приходилось почти три тысячи фунтов, а в среднем заработок составлял около четырехсот фунтов в месяц. Круг операций значительно расширился по сравнению с чулочно-коньячным бизнесом, с какого мы начинали. Мы с каждым разом перевозили все более и более сомнительные грузы.

Не могу сказать, что обращал какое-то особое внимание на подробности. Я ничего и знать не хотел. Но мне было известно, что среди нашего груза однажды оказалось несколько корзин с надписью «Металлолом», в которых на самом деле находились автоматы Томпсона. В другой раз на борт был поднят небывалого вида чемодан с фальшивыми продовольственными карточками, напечатанными в Бордо. Постоянным и неизменным грузом были ящики с бутылками. Они прибывали от второразрядного винного торговца, но имели почти настоящие наклейки с надписью: «Очень Старое Шотландское Виски Джона Хэйга…»