— Кто из вам расследует грабеж магазина?

Желто-сивые волосы ее были растрепаны, правый глаз чернел запекшимся кровавым пятном, платье измятое, грязное. Антон не успел ответить — в кабинет почти вбежал дежурный по райотделу. Схватив Дунечку за руку, он потянул ее к двери и виновато проговорил:

— Не доглядел, товарищ Бирюков, когда проскользнула.

— Подожди, — остановил Антон. — Она по делу ко мне.

— Какие дела с ней могут быть? — удивился дежурный. — Машину из вытрезвителя уже вызвал.

— Машина подождет.

Дежурный отпустил Дунечку, козырнул и вышел из кабинета.

— Цербер, — зло бросила ему вслед Дунечка. — Нашел, чем женщину пугать. Да вытрезвитель — мне дом родной. Понял?! — и, как ни в чем не бывало, повернулась к Бирюкову. — Ты, что ли, старший? Свидетельские показания по смерти Гоги-Самолета надо?

Бирюков утвердительно кивнул. Она, шаркая стоптанными мужскими ботинками без шнурков, подошла к свободному стулу, не дожидаясь приглашения, села.

— Пиши. Травкина Евдокия Алексеевна. Беспартийная, образование среднетехническое. Устраивает?

Антон улыбнулся:

— Вполне.

— Вот так. Это я перед лопухами богомольную дуру изображаю. Дуракам легче живется. Понял? А если по правде, то образование имею не меньше, чем некоторые. Хочешь, поговорим о культуре поведения?

— Давайте лучше — о Гоганкине.

— Папироской или сигареткой угостишь? А то я спички дома оставила.

— Не курю и вам не советую.

— Молод еще мне советовать. Не таких соколиков видела. — Дунечка опять икнула и бесцеремонно почесала голову, еще больше растрепав желто-сивые космы. — Все советуют! Все учат! Думают, уборщица, дура набитая… Я уборщица с дипломом!