— Хорошо! Мачех обычно называют злыми. Падчериц ими пугают. Хочу, чтобы король знал, что с его дочерьми все будет иначе. Его дочери — для меня родные и любимые. А третья?

Марина презрительно скривила рот.

— Беата Косцелецкая. Я встретила здесь какого-то шута…

— Станьчика? Остророг хвалит его за остроумие.

— Нет. Не такого знаменитого. Станьчик — король здешних шутов. А тот дурачок, ваше величество, кувыркаясь и строя потешные рожи… называл ее королевской дочерью, но только незаконной.

— Глупая! Повторяешь вослед за шутами всякие бредни?! Не стал бы он держать ее у меня перед глазами. Паппакоду спрашивала? Может, он знает больше?

— Знает, — неохотно подтвердила Марина. — Законный отец малютки, Анджей Косцелецкий, человек, преданный королю, и не пешка какая-нибудь, а каштелян. Три года назад как умер. А мать… Ее мать, ваше величество, давняя королевская любовница, мещанка Катажина из Тельниц. Паппакода успел разузнать: она родила королю двух дочерей и сына. Яну сейчас уже девятнадцать…

Она хотела было еще что-то добавить, но королева жестом велела ей замолчать.

— Сын… Стало быть, от жен и фавориток не одни только дочери. Первый, самый старший — все же сын… Но он не наследник, коль скоро на пиру в Моравице воевода Заремба поднял тост за мое здоровье и здоровье будущего преемника короны, долгожданного наследника… Ягеллона.

— Он не наследник, — подтвердила Марина, — но похоже на то, что церковных отличий у него вдоволь. С детских лет он титулярный краковский каноник.

— Скажешь Паппакоде, что я хочу знать о нем все: дружен ли с матерью, часто ли видится с королем, питает ли к нему сердечные чувства? Почему юной Косцелецкой разрешают играть в королевских садах? Ведь ее нянька может быть подослана Катажиной?

— Эта нянька, ваше величество, была еще при покойной королеве, она совсем безобидная.