Девушка была высокая, стройная, светловолосая.

Королева снова остановилась, сощурившись. Гнев еще не остыл в ней, тон, коим приветствовала она маршала, не предвещал ничего хорошего.

— А! Маршал Вольский? Наслаждается прогулкой, и к тому же в приятном обществе.

Он слегка склонил голову, ничуть не смутившись.

— В обществе новой приближенной вашего величества. Это Анна, дочь калишского воеводы Яна Зарембы, он предлагал услуги своей дочери еще у Тенчинских, в Моравице. Она свободно изъясняется на языке латинском, знает итальянский.

Королева внимательно поглядела на склонившуюся в поклоне светловолосую, статную девушку.

— Веnе, — сказала она, помолчав. — Будет объяснять нам то, что для нас пока непонятно. И говорить со мной по-польски. Она умеет петь?

Маршал взглянул на Анну, та, не колеблясь, отвечала низким, приятным голосом:

— И танцевать?

— Хорошо, что ты отвечаешь одним словом. Не терплю пустой болтовни. Помни также, что любой мой приказ должен быть выполнен мгновенно.

— Я буду стараться, ваше величество…

Бона какое-то время не сводила с Анны глаз. Молчала, но вот приговор уже готов.

— Сегодня же сменишь платье. Не выношу фиолетового цвета. Он подходит для лиц духовного звания, а не для юных синьорин из моей свиты.

И, отведя взгляд от Анны, без всякого перехода обратилась к Вольскому:

— Дорогой маршал! Я побывала в местных садах и конюшнях. Зрелище безотрадное. Вы, должно быть, слышали, что наши конюшни в Бари славились превосходными лошадьми. Когда-то моя любимая сивая кобылица была отдана в дар самому Генриху Восьмому, королю Англии. Я не хотела бы, чтобы кони, посылаемые в дар монаршим дворам из Польши, хоть в чем-то уступали тем, коих дарила когда-то принцесса — моя матушка.

— Я передам это нашему конюшему, ваше величество, — склонился в поклоне Вольский.