Только на одни зеркала он потратил несколько тысяч фунтов стерлингов. Столь же большие суммы пошли на содержание его собственного загородного дома Касл-Хилл, что в Илинге. Вместе с мебелью и другими предметами обихода этот дом мог потянуть на 70 тысяч фунтов, однако когда герцог обратился с соответствующей просьбой в парламент, чтобы продать дом на аукционе, лидер палаты общин отказался даже обсуждать этот вопрос. Когда герцог захотел продать дом обычным способом, ему посоветовали подождать до весны, поскольку цены на загородную недвижимость повысятся. После этого герцог решил переехать на запад страны вместе с семьей и прислугой, где можно было бы вести скромный образ жизни, арендовать домик за весьма умеренную плату и где мать с ребенком будут «наслаждаться купанием в теплом море» и дышать благотворным чистым воздухом девонширского побережья.

* * *

Вместе со своим конюшим Джоном Конроем герцог Кентский отправился в Девоншир, остановился в Солсбери, где, хотя и сильно простудился, все же посетил кафедральный собор и даже повстречался с епископом Джоном Фишером, его юношеским наставником, который к тому же был дядей жены Джона Конроя Елизаветы — дочери генерал-майора Бенджамина Фишера. Из Солсбери он отправил письмо своей «любимой и дорогой женушке», которой писал практически каждый день.

В графстве Девоншир герцог и Конрой осмотрели немало домов на побережье, но ни один из них так и не устроил их. В конце концов они наткнулись в Сидмуте на очень приличный домик с готическими окнами и островерхой крышей. Герцог решил остановить свой выбор на этом доме, и перед Рождеством, когда земля уже покрылась снегом, все его семейство переехало на новое место жительства. Поначалу в доме было ужасно холодно и сыро. Герцогиня вместе с дочерью Феодорой часто выходили на свежий воздух и прогуливались вдоль берега, а герцог большую часть времени оставался дома и писал письма. Его часто беспокоил желудок, и тогда он жаловался, что это его организм «шарахается от местной воды, как черт от ладана».