Наконец-то регент громко объявил: «Александрина». В комнате повисла гнетущая тишина. Отец ребенка нерешительно предложил назвать дочь Елизаветой. Регент недовольно поморщился, потом посмотрел на герцогиню Кентскую, которая была уже готова разрыдаться, и решительно добавил: «В таком случае дайте ей еще и имя матери, но оно не должно стоять впереди имени императора». Таким образом, девочку крестили под именем Александрина Виктория, и в течение первых лет жизни ее часто называли уменьшительно-ласкательным именем Дрина, что было производным от первого имени. За все время церемонии крещения регент не только не удосужился перекинуться хотя бы парой слов с герцогом Кентским, но и не счел необходимым пригласить на это важное событие своего другого брата, герцога Суссекского, с которым в очередной раз находился в ссоре. Тот жил в Кенсингтонском дворце и занимал апартаменты, обставленные полками с 50 тысячами книг и увешанные бесчисленным множеством настенных часов. Более того, регент не удостоил своим присутствием торжественный обед по случаю крещения девочки, а несколько недель спустя даже демонстративно повернулся к герцогу Кентскому спиной, когда встретил его на торжественном приеме в испанском посольстве. В конце того же месяца, увидев на военном параде герцога и герцогиню, которые, по его мнению, совершенно некстати взяли с собой маленькую дочь, регент недовольно поморщился и проворчал: «А что делает здесь этот ребенок?»
В этих условиях и речи не могло быть о финансовой помощи регента семье герцога, который, по обыкновению, был по уши в долгах и бездумно швырял огромные деньги на мебель и ремонт своих апартаментов во дворце Сент-Джеймс.