собирается никуда уезжать, он настоял, чтобы Нив обустроила свою спальню по-новому. Охотясь на аукционах Сотбис и Кристис, она насобирала кучу разных несочетаемых на первый взгляд вещей: кровать с медными спинками и старинное зеркало, Бомбейский сундук и кресло Викторианской эпохи, а также старый персидский ковер, переливающийся всеми цветами радуги. Стеганому покрывалу и подушкам с пропылившимися оборками была возвращена первоначальная белизна. Кресло стояло, заново обтянутое лазурным бархатом. Такого же цвета каймой был отделан ковер на полу. Белоснежные стены стали прекрасным фоном для красивых картин и копий, доставшихся в наследство от семьи матери. Журнал "Вуменс веар дэйли" фотографировал Нив в ее спальне, называя комнату изысканно элегантной, "носящей неповторимый отпечаток руки Нив Керни".

Нив засунула ноги в пушистые тапочки, которые Майлс, посмеиваясь, именовал ее ценным трофеем, и отдернула штору. Она подумала, что сеноптикам не нужна сейчас особая проницательность, чтобы предсказать снегопад. Окна ее комнаты в Швабхаус на 74-ой улице и Риверсайд-драйв выходили прямо на Гудзон, но сейчас она едва могла разглядеть дома по ту сторону реки, в Нью-Джерси. Хенри Гудзон - парквей был совершенно заснежен и уже полон машин. Люди из пригородов стремились попасть сегодня в город пораньше.

Майлс был уже в кухне и варил кофе. Нив чмокнула его в щеку, стараясь не замечать его уставшего вида. Это означало, что он снова плохо спал.

"Если только, сдавшись, не принял в очередной раз снотворное", подумала она. "Как наша Легенда?", - спросила Нив. С тех пор, как он в прошлом году ушел на пенсию, газеты именовали его не иначе, как "Легендарным Комиссаром Нью-Йорка". Он этого терпеть не мог.

Игнорируя вопрос, он бросил взгляд на дочь и изобразил крайнее удивление.

"Не хочешь ли ты сказать, что пропустила пробежку по Центральному Парку? - воскликнул он, - Что значит какой-то фут снега для отважной Нив?"