К этому моменту дети начали петь ее любимый куплет, и казалось, что их голоса заполнили всю виллу. «Музыка изгоняет демонов прошлого, возвращая прежний дух, от которого мы долго отрекались».
Она посмотрела вверх. Очертания далеких гор утонули в снежном вихре, и над крышей дома небо было укутано переливающейся сероватой завесой. Однако Кордуле она не показалась гнетущей или зловещей. Наоборот, чудесный серебристый свет виделся ей проявлением некогда могущественной силы, начавшей теперь терять свою власть. Дети тем временем перешли к следующему куплету.
Кордула снова услышала знакомый голос: «Менее чем через десять лет они станут старше нас, впервые приехавших в это место. А еще через четыре года они нас переживут».
— Я не должна была рассказывать им об этом, — ответила она вслух. — Они еще слишком маленькие, чтобы полностью осознать смысл того, что произошло.
«О, на твоем месте, я бы об этом не беспокоилась, — с легким невинным смехом ответил голос. — Когда все началось, мы тоже ничего не понимали».
Внезапно в вихре серых и голубых теней появилось застывшее изображение лица Пинносы, искаженное гримасой муки и страха. Она пронзительно кричала: «Урсу-у-у-ла!» Лицо поднялось кверху, навстречу падающему снегу, и тот постепенно становился прозрачней и легче. Крик тоже затихал, пока не слился с детскими голосами и не исчез. Тем временем дети перешли к следующему куплету своей счастливой песни, и у Кордулы полились слезы.
Кордула потянулась за тарелками, слезы закапали на рукава. «Снова эти старые слова! Нет! Только не сейчас!» Она прижала тарелки к груди, словно хотела защититься от песни, но живая ритмичная мелодия и запоминающиеся слова сами поднимались из глубин ее сердца.