– Вы хорошо говорите, – повторил Жюстен, по-прежнему витая в облаках.

– А что вы собираетесь со мной делать? – внезапно спросила Лили.

Вместо ответа Жюстен спросил:

– Так это из-за гадалки вы пошли со мной?

– Конечно, – ответила она, – и я буду любить вас, если вы заплатите мне, да еще как!

Услышав эти слова, Жюстен испытал своего рода облегчение. Мы не станем утверждать, что он влюбился: это было бы или слишком верно, или слишком глупо. Скорее, речь шла о том, что внезапно на него снизошло некое безрассудное ослепление, хотя он и не потерял контроля над собой. И он обрадовался, поняв, что может справиться с этим наваждением.

– Вы хотите разбогатеть, – произнес он.

– Не для себя, – живо ответила девушка-дитя, – для моей малышки.

– Вы мать… уже! – удивленно воскликнул студент. Она расхохоталась.

– Нет, нет, – успокоила его она, – у меня еще нет моей крошки… но я собираюсь выйти замуж, чтобы она у меня появилась, и я буду обожать ее.

Это было сказано с такой неистовой страстью, что Жюстен невольно потупился под ярким взором огромных лучистых черных глаз Лили.

Она была удивительно прекрасна.

Воцарилась тишина; когда Жюстен снова заговорил, голос его дрожал.

– Лили, – сказал он, – я не хочу да и не могу ничего хотеть от вас; я просто дам вам все, чтобы вы смогли, как того хотите, пойти к директору театра…

Она захлопала в ладоши.

– Как, прямо сейчас? – не дослушав его, закричала она.

Жюстен достал из кармана бумажник, где лежало три билета по сто франков. Накануне он получил свой пенсион.

В подобной ситуации развязка могла быть только одна: милостыня.

Жюстен подтвердил:

– Прямо сейчас! – и положил на колени Лили три билета по сто франков.

Там, в поселке старьевщиков, все прекрасно знали, как выглядят банковские билеты. Видели их там не часто, зато говорили о них постоянно. В этом была поэзия и притягательность ремесла: найти банковский билет!