На эту сотню зевак приходилось не менее тысячи скоморохов, акробатов, шутов, шпагоглотателей и фокусников; все они отчаянно пытались зазвать к себе почтенную публику. Именно в эти роковые минуты бродячие артисты воистину блистают красноречием. Рупоры, гонги, тамтамы, трещотки, трубы, огромные барабаны производят адский шум, невзирая на почти полное отсутствие благородных слушателей. Несомненно, именно такой грохот пугал Бильбоке до полусмерти; думая, что где-то что-то горит, несчастный выскакивал из своей лавчонки и бросался звать пожарных.

Впрочем, не исключено, что их приезд развлек бы зевак.

Зазывалы изощрялись в своем ремесле. Они отчаянно кривлялись, лихо отплясывали, яростно топали ногами, орали, жестикулировали, звонили в колокольчики, ударяли по металлическим брусьям, распевали песни, запускали петарды и хлопали хлопушками.

– Покупайте билеты!

– Не увидишь – не поверишь!

– Всего два су!

– Единственный в природе феномен, получивший золотую медаль из собственных рук принца Альберта!

– Дзынь! Бум! – Бом! Бом!

– Несчастная мать этого урода скончалась, увидев, какое чудовище она произвела на свет!

– Тара, тантара, тантара… хррр! хррр!

– Тридцать тысяч франков тому, кто доставит нам такого же монстра!

– Заходите! Осталось еще шесть мест, все самые лучшие!

– Следуйте за нами! Сейчас вы увидите, как морской лев пожрет грудного младенца!

– Вы платите не франк, даже не полфранка, даже не двадцать пять сантимов… Бум! Дзынь!

– Восемнадцать лет! 200 килограммов, а талантов еще больше! Мы начинаем! Два су! Два! Два!

Французский Гидравлический театр расположился на левой стороне Тронной площади, на пригорке, ближе к бульвару Монтрей: место, весьма выгодное по воскресеньям, когда толпа движется со стороны заставы, но неудачное в будни, когда редкие посетители направляются из города к заставе.