На пороге неслышно появился адъютант Бурова.
— Товарищ генерал! Из штаба армии прибыл майор Соколов!
— Не мог попозже, — проговорил Буров. — Как, Сергей Петрович, побеседуем? Тогда проси.
Майор Соколов держался свободно, говорил немного, но уверенно. Кажется, ничего особенного в нем не было: темные волосы с проседью, коричневые с едва уловимым светлым оттенком глаза, лицо без единой морщинки, и все же он сразу обращал на себя внимание…
Только четверо в дивизии — Буров, Локтионов, начальник политотдела полковник Дмитриенко и контрразведчик дивизии майор Шабалин — знали, что Соколов, назначенный на должность начальника оперативного отделения соединения вместо раненного под Ключами подполковника Стрельченко, выполняет в дивизии особое задание.
В КРУГУ ДРУЗЕЙ
Известие о том, что разведчики вернулись, взбудоражило роту. Все радовались их возвращению, все хотели их увидеть, поздравить. К домику, где хозяйственный старшина Луценко устроил им “всепродснабовский пир”, началось паломничество. Старшина, как мог, охранял покой прибывших. Он сидел на завалинке у крыльца и без лишних объяснений предлагал гостям “от ворот поворот”. Но как он ни ограждал разведчиков, им все-таки передали сердечное приглашение на солдатский пир-разговор.
Однако сами вернувшиеся были настроены иначе. В светлой горнице с низким потолком царила гнетущая тишина.
Николай, склонив над столом забинтованную, голову — в схватке собака поранила ему ногу, щеку и шею, — хандрил. Он не мог примириться с мыслью, что через несколько минут будет сидеть в пустом блиндаже под наблюдением часового, своего же товарища.
— Ты, Коля, держись, — успокаивал его Демьян. — Тот не солдат, кто на “губе” не сиживал!
— Мне “губа” ни к чему, — буркнул в ответ Николай, не поднимая головы, — солдат служить должен, а не отсиживаться на гауптвахте. Война ведь, а не мирное время.