Мост под ним прогибается, а он хоть бы хны! Скотина, видать, тоже привыкла к подобному обхождению, не брыкается, не ревет. Замечает старик, парень вроде знакомый. И скотину признал. Затряслась под папашей земля, как при артподготовке, ноги подкосились. Пал он на траву. “Бросай, кричит, животную с плеч, такой-сякой! Напужаешь, пропадет скотина! Сам грызь заработать можешь!” А старший сержант, братцы, и ухом не ведет. Перетащил быка в лужок, вернулся к родителю и говорит: “Незачем, батя, кровь волновать. Мы теперь к бычку привыкшие. Надо было, батя, прежде глядеть, в какое дело сына втравляете…”

Конец истории утонул в дружном хохоте.

— Вот, черт!

— Ну и ну!

— Складно у тебя, Дема, выходит, — широко улыбаясь, заметил Николай и дружески хлопнул Федотова по шее ладонью так, что тот присел. — Но есть и неточности. Не бычок то был, а телушка…

— Только-то? — с деланным изумлением, под новый раскат смеха осведомился Демьян.

— В старших сержантах я тогда еще тоже не значился.

— Винюсь! Это промашка. Тут уж ничего не попишешь… — Демьян вдруг потянулся и сладко зевнул, показывая, что устал и не прочь отдохнуть после пережитых треволнений. На самом же деле он желал, чтобы его попросили продолжить рассказ. Ход был рассчитан правильно, отовсюду посыпались настойчивые просьбы, а вслед за ними упреки:

— Не тяни!

— А дальше?

Демьян упрямо отнекивался.

— Нашли кого упрашивать! — выкрикнул звонко Нишкомаев. — Ломается! Неужели не знаете? Его хлебом не корми, дай поболтать. Всю ночь проворочается, коли до конца не выговорится. Он еще нас упрашивать должен, чтобы не расходились…

— Ой ли?

— Что, нет? Расходитесь, ребята!

Все зашевелились. Кое-кто встал.

— Но, но… — Демьян поднял руку. — Сидите. И пошутить нельзя. Не понимаете вы душевных тонкостей человека. Разведчики должны характер каждого встречного по голосу определять. Ну, будь по-вашему, слушайте дальше!..