- Ладно, милорд, - буркнул он. – Но только с учетом, что я был против, и если не будет волнения.

- Вот и хорошо, - кивнул Дангарт и посмотрел в окно. – При ветре, заходящем к норд-осту, волнения не будет. Можете поднимать якорь сегодня же… Мистер Дринкуотер! Рад видеть вас снова, присоединяйтесь к нам, выпьем по стаканчику перед уходом. Мэдок, проследите, чтобы Дринкуотер мог отослать свою почту вместе с вашей, я, как обычно, отправлю ее беспошлинно. Месье, - повернулся Дангарт к французам, поясняя, что приготовления закончены, и Дринкуотер заметил проблеск оживления в лице сидящего француза – глаза последнего одобрительно блеснули. И на этот раз Натаниэль не смог удержать дрожи.

Ни вино, ни возможность написать Элизабет не смогли развеять его по возвращении на «Кестрел». Запоминающаяся картина моря, погруженный в тень замок, отчаянные мольбы француза, таинственная аура его товарища, и, превыше всего, неуверенность Гриффитса, сливались воедино, объединяясь с предчувствием, что счастье может изменить им.

Власти фанатиков во Франции наверняка прознали про «Кестрел», и рано или поздно ему предстоит столкнуться с врагом. Дринкуотер не нуждался в напоминаниях Гриффитса о том, что присутствие английского офицера на французском берегу является незаконным. На расспросы Натаниэля о судье своего предшественника, лейтенант только пожимал плечами:

- Он был неосторожен и пренебрегал элементарными мерами безопасности. Его убили вскоре после высадки.

Это тяжелое предчувствие Дринкуотеру так и не удалось стряхнуть, пока «Кестрел»» шел через Олдерни-рейс и оставлял с наветренной стороны высокие утесы мыса де ла Ог. Нос корабля разрезал воду, шипящую вдоль бортов, пока под устойчивым норд-остом куттер направлялся к зюйду. Через некоторое время с бакборта открылась бухта Вовиль, и ближе к ночи возможно стало различить приземистые очертания мысы Фламанвиль. Судя по тому, что Гриффитс не сходил с палубы, он разделял беспокойство подчиненного. Однажды он остановился на миг возле Дринкуотера, будто хотел заговорить. Но потом передумал и отошел. Дринкуотер мало что понял из разговора в Уолмере. Ему было известно только, что их сегодняшняя работа чревата особым риском, но какого рода эта опасность, он не имел представления.