Он опять засмеялся, его стремление к власти было заразительно, и Эллисив стоило большого труда не поддаться ему.

— Зачем тебе столько владений?

— Не дочери Ярослава спрашивать про это. В моих руках окажется вся торговля на западе, так же как в руках твоего отца оказалась торговля на востоке, когда он взошел на Киевский престол.

— Тогда почему бы тебе не завладеть и Рудой, чтобы закрепить за собой весь торговый запад? — предложила Эллисив.

— Ты права. — Харальд не заметил в ее словах насмешки. — Но Руда

Теперь ты видишь, мне необходимо идти в Англию. Даже сам Господь должен понять это.

Эллисив помолчала. Потом произнесла:

— Ладно, меня ты убедил. Но боюсь, что Господа Бога уговорить не так просто.

Харальд улыбнулся, поднял бровь.

— Отчего же? За меня будут молиться благочестивые женщины. Ты и наша Мария. Да еще Пресвятая Богородица с добрыми глазами. Она как ты, с ней тоже легко разговаривать. Я строил церкви во имя Богородицы, и она прежде всегда помогала мне. Небесная владычица не слишком сурова.

— Ты хочешь завоевать полсвета, а женщины должны спасать твою душу?

Харальд расхохотался и обнял Эллисив.

— Ты угадала. Это как раз то, что мне нужно.

Они помолчали.

— Елизавета, — неожиданно сказал Харальд, — а ведь ты когда-то сама воодушевляла меня на битву.

— Это было давно.

— Разве ты забыла, как рассказывала про Святослава, своего прадеда, который воевал всю жизнь и подчинил себе многие народы? Походка у него была легка, как у леопарда. В походы он не брал ни возов, ни котлов, ел мясо, испеченное на углях. Шатра он не имел — засыпал, где сморит сон, положив под голову седло. Тебе хотелось, чтобы я походил на Святослава, а не на твоего осторожного, мудрого отца. Вспомни!