«О нет», — подумал юноша.

Было поздно — Данте пальцем поманил сына к себе.

— Синьоры, это мой старший сын. Пьетро, напомни нашему покровителю, какие три вида небес описывает Аристотель.

Пьетро готов был спрятаться в занавеси, как маленький.

«Вот она, расплата за опоздание. А заодно и за шляпу. Сначала аббату досталось за то, что назвал Вергилия писакой, а теперь моя очередь».

Среди гостей он заметил ухмыляющегося Джакопо.

«Смейся, смейся, болван».

Пьетро изо всех сил старался вспомнить уроки отца.

— Первое небо Аристотеля более всего приближается к нашим представлениям о рае. Это место, где пребывают души праведников.

— Хорошо. Продолжай.

— Под вторым небом Аристотель разумеет звезды, луну и солнце. Второе небо связано с астрологией.

Пьетро надеялся, что отец сам подробнее расскажет о втором небе, но Данте ограничился кивком.

— Правильно. Дальше.

— А третье небо… Третье небо…

— Ну же!

— Это вся вселенная, — рискнул Пьетро. — Это весь мир, все, что в нас и вокруг нас. Точно так же, как все языческие боги были только ипостасями Юпитера, или Зевса, так и все живое на земле — только ипостаси небесного.

— Не слишком продуманный ответ, — изрек Данте, глядя на сына. — Впрочем, его нельзя назвать неверным.

Слава богу, здесь нет Антонии. Сестра Пьетро не преминула бы процитировать Аристотеля, причем по-гречески. Голос Кангранде гулко раскатился по зале.

— Ваши речи напоминают Болонскую риторику. Тело всегда на первом месте, тело первично. Святой отец, похоже, рай находится вокруг нас. Это ли не ваш аргумент? Может быть, мы все в раю, только не подозреваем об этом?

Аббата опередил пестрый шут.

— Не знаю, что у вас за вера — я стараюсь не углубляться в вопросы веры дальше элементарных сведений о Божественном плотнике, — однако моя вера говорит, что человек был создан за пределами небес. И что Люцифер был изгнан с небес за то что восстал против Иеговы. А разве можно изгнать кого бы то ни было из бесконечности?