- Ага, сейчас! Чтобы на меня посмотрели как на идиотку? Мол, подайте нашей Надежде путевку в Болгарию за двести баксов! А может, ей за двести рублей найдется?

- Ну ладно! - завопила Тонька. - Ну что ты какая-то примороженная? Шуток не понимаешь! Ну, скажи, пожалуйста, если бы я тебя не разыгрывала, что бы за жизнь тут была? Скука голодная!

- Ты сюда на работу приходишь, а не на шоу «Сделай дуру из Надежды». Серьезнее надо быть!

- Я и так серьезная.

- Ты - серьёзная женщина? Ты финтифлюшка. Даже нет - финтифирюлька!

- Нет такого слова!

- Да? А ты у Даля посмотри!

Посмотрела. Нашла. Заткнулась. Но ненадолго.

- Ладно, когда ты помрешь тут со скуки, так и знай - я тебе на могилку цветы носить не буду.

- Да я скорее помру от инфаркта, до которого ты меня своими штучками доведешь!

Федорин прекрасно знал, что любое поползновение угомонить разбушевавшихся подруг против него же самого обернется. Поэтому он сидел молча и терзал себя многократными попытками сосредоточиться. Наконец дамы отшумели свое и какое-то время молча стучали по клавиатуре. Потом Тонька встала и вышла.

- Опять какую-то каверзу затеяла! - хмыкнула Надька.

Дверь скрипнула, Тонька мышкой шмыгнула на свое место, уткнулась носом в папку с документами и, вся такая деловая, небрежно бросила:

- Да, Надь, иди, тебя Калиныч зовет.

Главвред, сиречь, главный вредина Калиныч, он же - главный редактор Калиновский, имел такую манеру: вызвать одного сотрудника, дабы приказать ему позвать другого. Поэтому Надя уже поднялась со стула, но тут же опомнилась и села.

- Ну, дудки! Ты меня уже раз так подставила! Второй - не выйдет.

- Не веришь - не надо. Сиди. А он, между прочим, ждет. Чего доброго сам явится и спросит, почему ты не торопишься…

- Я уже тебя послушала - позавчера. Он на меня, как на дурочку, посмотрел!

- Посиди подольше - и сегодня так же посмотрит. И вообще - когда это я тебя дважды на один и тот же прикол ловила?