
Гудвин передал депешу Кьоу.
- Прочитайте-ка, Билли. Это от Боба Энглхарта. Можете вы разобрать этот шифр?
Кьоу сел на пороге и начал внимательно читать телеграмму.
- Это совсем не шифр, - сказал он, наконец. - Это называется литературой, это некая языковая система, которую навязывают людям, хотя ни один беллетрист не познакомил их с нею. Выдумали ее журналы, но я не знал, что телеграфное ведомство приложило к ней печать своего одобрения. Теперь это уже не литература, а язык. Словари, как ни старались, не могли вывести его за пределы диалекта. Ну, а теперь, когда за ним стоит Западная Телеграфная, скоро возникнет целый народ, который будет говорить на нем.
- Все это филология. Билли, - сказал Гудвин. - А понимаете ли вы, что здесь написано?
- Еще бы! - ответил философ-практик. - Никакой язык не труден для человека, если он ему нужен. Я как-то ухитрился понять даже приказ улетучиться, произнесенный на классическом китайском языке и подтвержденный дулом мушкета. Это маленькое произведение изящной словесности называется "Лиса-на-рассвеге". Играли вы в эту игру, когда были мальчишкой?
